Фридрих Дюрренматт. Визит старой дамы


Полицейский. Тебе говорят Иди!
Илл  медленно  направляется  в  проход,  который образовали  молчаливые
горожане. В конце прохода, как раз напротив
Илла,   стоит  гимнаст.   Илл   замирает,  поворачивается,  видит,  как
безжалостно смыкаются ряды, падает на колени
На сцене теперь неясно виден клубок тел; не слышно
ни звука; клубок все сжимается и постепенно опускается
на пол. Тишина. Слева входят газетчики. Зажигают .люстры
Первый газетчик. Что здесь происходит?
Толпа неторопливо расходится. Горожане собираются
в глубине сцены. В центре остается только врач, он стоил
на коленях перед мертвым телом, накрытым клетчатой скатерт ью,
какие обычно стелют в кафе. Врач встает, прячет стетоскоп.
Врач. Паралич сердца.
Тишина.
Бургомистр.  Он  умер   от   радости.  Второй  газетчик.  Каких  только
увлекательных ис­торий не преподносит нам жизнь!
Первый газетчик. А теперь за дело.
Газетчики поспешно уходят направо в глубь сцены. Слева
появляется Клара Цаханассьян в сопровождении дворецкого.
Увидев мертвое тело, она останавливается, потом медленно
идет к середине сцены, поворачивается лицом к зрителям.
Клара Цаханассьян. Принесите его сюда.
Роби и Тоби входят с носилками, кладут на них Ипла и опускают носилки к
ногам Клары Цаханассьян.
(Стоит как каменная.) Открой ему лицо, Боби.
Дворецкий приподнимает скатерть с лица Илла.
(Пристально,  долго  рассматривает мертвого.) Теперь  он  опять  такой,
каким был много лет назад. Мой черный барс. Закрой ему лицо.
Дворецкий снова закрывает лицо Илла. Положите его в гроб.
Роби и Тоби выносят мертвое тело налево.
Отведи меня, Боби. Пора укладываться. Мы уезжаем на Капри.
Дворецкий подает ей руку, она медленно вдет налево, останавливается.
Бургомистр!
В глубине сцены из группы молчаливых горожан
медленно появляется бургомистр, выходит вперед.
Возьми чек. (Передает ему бумагу и удаляется с дворецким.)
Все более нарядная одежда горожан Гюллена без слов
говорит о том, как они богатеют. Внешний вид города
становится неузнаваем; теперь это уже не заштатное и нищее
местечко,  а  преуспевающий,  ультрасовременный  город. Финал пьесы, ее
счастливый апофеоз выражает это всеобщее
благоденствие. Вновь отремонтированное здание вокзала
украшено флагами, гирляндами живых цветов, транспарантами,
неоновой рекламой. Жители Гюллена -- мужчины во фраках,
женщины в бальных платьях -- образуют два хора,
как в античной трагедии. И не случайно нам кажется --
это вполне в духе происходящего, -- будто мы слышим
сигналы бедствия, которые подает идущий ко дну корабль.
Первый хор.
Кошмаров  предостаточно: Колоссальные землетрясения, Огнедышащие  горы,
Морские водовороты, К тому же и войны, Топчущие пшеницу  танки,  Солнцеликий
гриб атомного взрыва.
Второй хор.
Однако ничего нет кошмарнее бедности,
Потому что в ней нет благородства.
Мертвой хваткой
Держит бедность род человеческий,
Громоздит бесплодный день
На бесплодный день.
Женщины.



 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея