Фридрих Дюрренматт. Визит старой дамы

И л л. Спасибо тебе за венки, захризантемы и розы. Они очень  украшают
гроб в "Золотом апостоле". Велико­лепное зрелище. Оба зала утопают в цветах.
Теперь уже осталось недолго. В последний  раз мы  сидим  в этом старом лесу,
слушаем  кукушку и шум ветра.  Сегодня вечером собрание общины.  Мне вынесут
смертный приговор, и кто-нибудь  меня убьет. Не знаю, кто именно и где, Ясно
только, что вот и конец моей дурацкой жизни.
Клара Цаханассьян.  Я  отвезу  гроб с твоим телом на Капри. Я приказала
выстроить мавзолей у себя в парке под кипарисами. Оттуда открывается  вид на
Средиземное море.
И л л. Средиземное море я знаю только по картинкам.
Клара Цаханассьян.  Оно  темно-синее. Удиви­тельная  красота.  Там ты и
будешь лежать. Мертвый под мертвым  камнем. Любовь твоя умерла давным-давно.
А вот  моя все  никак не умрет.  Но и жить она не может. Она превратилась  в
чудовище, как и я сама, как те поганки и мертвые  корневища, которые уродуют
этот лес. Все задушили мои миллиарды, мое золото. Они опутали  и тебя, чтобы
отнять у тебя жизнь. Потому что твоя жизнь при­надлежит  мне. Навеки. Теперь
ты  погиб.  Скоро от тебя ничего  не останется, ты будешь жить только в моей
памяти,   мертвый   возлюбленный,   бесплотная   тень  прошло­го  в  мрачных
развалинах.
И л л. Вот и песня про отчизну кончилась.
Девятый муж появляется снова.
Клара  Цаханассьян.  Лауреат  Нобелевской  пре­мии  возвращается  после
осмотра развалин. Ну, Цоби?
Девятый муж. Эпоха раннего христианства. Разру­шено гуннами.
Клара Цаханассьян.  Жаль. Дай мне руку. Роби и Тоби, паланкин! (Садится
в паланкин.) Прощай, Альфред.
И л л. Прощай, Клара.
Паланкин уносят в глубину сцены, Илл продолжает
сидеть на скамейке. Деревья складывают свои ветви.
Сверху опускается театральный портал с занавесом
и кулисами, как во всех театрах. Надпись: "Сурова жизнь,
искусство  беспечально". Из глубины  сцены выходит полицейский  в новом
роскошном мундире, садится рядом  с Иллом. Появляется радиокомментатор. Пока
горожане
собираются, он говорит в микрофон. Гюлленцы одеты
во все новое, нарядное, мужчины -- во фраках. Повсюду
снуют фотокорреспонденты, журналисты, кинооператоры.
Радиокомментатор.  Дамы  и  господа!  Вы   слышали  нашу   передачу  из
родильного дома и беседу со священни­ком, теперь наш  микрофон установлен на
собрании город­ской  общины.  Настает решающий момент визита  госпожи  Клары
Цаханассьян, который она  нанесла своему  родному городу,  столь же уютному,
сколь и живописному. Правда" сама виновница торжества здесь не присутствует,
но  бур­гомистр  уполномочен  сделать  от  ее  имени  важное  сооб­щение. Мы
находимся в зрительном зале отеля "Золотой апостол", где однажды переночевал
Гете. На  сцене,  где  обычно  выступает  самодеятельность  и  дает гастроли
каль-берштадтский  театр,  сейчас собрались  мужи города. Как нам только что
сообщил  бургомистр, таков старинный обычай.  Женщины  по традиции  занимают
места в  зритель­ном  зале.  В  "Золотом  апостоле"  праздничная  атмосфера,
нетерпение  достигло  апогея;  со  всех  концов  мира  съеха­лись  операторы
кинохроники, мои коллеги по телевиде­нию, репортеры. В эту минуту бургомистр
берет слово.
Радиокомментатор подносит микрофон бургомистру,
который стоит посреди сцены, в центре полукруга,
образованного мужами города.



 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея