Фридрих Дюрренматт. Визит старой дамы


Второй.  Мудро, в высшей степени мудро: главное,  не болтать глупостей.
Впрочем, такому негодяю, как ты, все равно никто не поверит. (Уходит)
Первый. Нас еще пропечатают в журнале, Илл.
Илл. Наверняка.
Первый. Мы еще прославимся.
Илл. Если это можно назвать славой.
Первый. Дай мне сигару.
Илл. Пожалуйста.
Первый. Запиши за мной.
Илл. Само собой.
Первый. Честно  говоря, ты  поступил  с  Клерхен  как последний подлец.
(Собирается уходить)
Илл. Положи топор,, Хофбауэр.
Первый колеблется,  потом  отдает  топор. Все  в лавке  молчат. Учитель
по-прежнему свдит на бочке.
Учитель. Вы меня простите. Я выпил несколько рюмок,  не  то две, не  то
три... Илл. Есть о чем говорить...
Семья Илла выходит из лавки направо.
Учитель. Я  хотел вам помочь. Но на меня все нава­лились,, да вы и сами
не захотели этого... (Снимает с головы картину) Ах, Илл, разве мы люди? Этот
гнусный миллиард сидит у нас в душе как заноза.  Мужайтесь, боритесь за свою
жизнь, надо связаться с газетами, вам теперь нельзя терять ни минуты.
И л л. Я больше не буду бороться.
Учитель  (удивленно).  Скажите,  вы что,  совсем  поте­ряли  голову  от
страха?
Илл. Нет, но я понял, что не имею права.
Учитель. Не  имеете права? Бороться с проклятой старой  шлюхой, которая
на глазах у всех меняет мужей как перчатки и скупает наши души?
Илл. В конце концов виноват я.
Учитель. Виноваты?
Илл.  Я сделал  Клару такой, какая она есть, и себя  таким, каким стал:
паршивым бакалейщиком.  Так  что  же мне теперь делать, учитель из  Гюллена?
Изображать неви­новного? Все  это дело моих рук -- и кастраты, и дворец­кий,
и гроб,  и  этот миллиард. Я не могу  ничем помочь ни себе,  ни  вам. (Берет
разорванную картину и разглядывает ее) Мой портрет.
Учитель. Ваша жена хотела повесить его в спальне над кроватью.
И л л. Кюн нарисует новый. (Кладет портрет на при­лавок)
Учитель (с трудом встает, покачиваясь). Отрезвел. В один  миг отрезвел.
(Подходит, пошатываясь,  к Иллу) Вы правы. Абсолютно во всем виноваты вы.  А
теперь,  Альфред  Илл,  я  хочу  вам сказать  нечто  принципиальное.  (Стоит
совершенно прямо перед Иллом, слегка покачиваясь.) Вас  убьют.  Я это знаю с
первого дня,  и вы это  знаете  уже давно,  хотя  никто  в Гюллене не  смеет
сказать  это  вслух.  Искуше­ние слишком  велико,  а  наша  бедность слишком
горька. Но  я скажу  вам больше того.  Я сам  стану соучастником убийства. Я
чувствую, как  постепенно превращаюсь  в убийцу.  Вера в гуманность  мне  не
поможет. Вот почему я стал пьяницей. Мне страшно, Илл, также, как и вам было
страшно. Сегодня я  еще понимаю, что когда-нибудь, в один прекрасный день, и
по нашу душу явится старая дама, и тогда с нами произойдет то же, что сейчас
с  вами;  но  скоро,  быть  может,  через  несколько часов я  перестану  это
понимать. (Молчание.) Дайте еще бутылку водки.
Илл ставит на прилавок бутылку. Учитель, поколебавшись, берет ее.
Запишите за мной. (Медленно уходит.)


 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея