Фридрих Дюрренматт. Визит старой дамы


Учитель. А Вагнер?
Клара  Цаханассьян.  Тоже мои. Все  мое  -- все  ваши  фабрики,  долина
Пюкенрид, Петеров сарай -- все ваши улицы, все ваши дома. Мои агенты скупили
ваш  город со всеми  потрохами  и  закрыли все предприятия. Ваши  надежды --
мираж, ваше терпение --  бессмысленно,  ваше самопожертвование --  глупость!
Вся ваша жизнь пропала ни за грош!
Молчание.
Врач. Ужасно!
Клара Цаханассьян. Когда  меня  выгоняли  из этого  города,  была зима.
Рыжая  девчонка дрожала от  холода в своей матроске,  а жители  смеялись  ей
вслед.  Ведь она была брюхата, Я сидела,  синяя  от  холода, в  гамбург­ском
поезде,  и,  когда  в заиндевелых окнах вагона исчезли  очертания  вот этого
сарая, я поклялась, что еще сюда вернусь. И вот  я  вернулась. Теперь ставлю
условия  я.  (Громко.) Роби и Тоби! Несите  меня  в "Золотой  апостол".  Мой
девятый уже, верно там, со всеми своими книгами и рукописями.
Из глубины сцены появляются гр о мил ы и поднимают паланкин.
Учитель.  Сударыня! В вас оскорбили женщину, и вы  требуете правосудия.
Да, вы -- подлинная героиня анти­чной трагедии, настоящая Медея.  Как мы вас
понимаем!  Но мы  умоляем: забудьте о  мести, не доводите  нас до  отчаяния,
помогите бедным,  слабым  людям  честно и до­стойно  прожить  свою жизнь. Мы
взываем к вашему гума­низму!
Клара Цаханассьян. Гуманизм, господа,  --  биз­нес миллионеров. С моими
же капиталами  устраивают  мировой  порядок. Мир  сделал  из меня  публичную
девку,  теперь я сделаю из него  публичный дом.  Нет денег, рас­плачивайтесь
другим способом, если  хотите уцелеть.  Чес­тен тот, кто  платит, а я плачу.
Хотите достатка? Я дам вам его в обмен на мертвеца. (Громилам.) Пошли!
Громилы уносят паланкин в глубину сцены.
Врач. Боже мой, что делать?
Учитель. Слушаться своей совести, доктор Нюслин.
На переднем плане справа появляется лавка Илла.
Новая вывеска, новый сверкающий стеклом и металлом
прилавок, новая касса, дорогие товары. Ковда кто-нибудь
входит через воображаемую дверь, раздается торжественный
перезвон колокольчиков. За стойкой госпожа Ил л. Слева входит
первый -- теперь видно, что он мясник и что дела его идут
блестяще; его новый фартук слегка забрызган кровью.
Первый. Вот это был праздник. Весь Гюллен толпил­ся перед собором.
Госпожа  Илл. Можно  только порадоваться  за Клер-хен...  Сколько  она,
бедняжка, выстрадала.


 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея