Горжусь тем, что я - русский охотник и мужик

Горжусь тем, что я - русский охотник и мужикАндрей Алексеевич Соколов — популярный актер театра и кино, режиссер, сценарист, продюсер, народный артист России, актер театра Ленком — рассказал нам о своей страсти.

-Насколько я знаю, интервью давать Вы не любите?
— Да, я понимаю, что общение с прессой — это часть профессии, что это тоже надо любить, но со временем к прессе выработалось вполне определенное отношение…
— Тогда разрешите представить Вам журнал, который пишет только об охоте и рыбалке, поэтому все вопросы будут связаны в основном с ними. Первый вопрос: давно ли Вы увлекаетесь охотой и рыбалкой и кто привлек Вас к этому миру?
— Привлек меня дедушка, музыкант-трубач. Он рассказывал о своих приключениях настолько здорово, что у меня просто дух захватывало. Впервые я попал на зимнюю рыбалку с ним, мне тогда было лет, наверное, 6-7, я еще в школу не ходил. Был он и охотник. Настоящее ружье первый раз я увидел у него, как и все остальные охотничьи и рыболовные прибамбасы. Но главное, он мне передал страсть к охоте, так как сам был настоящим фанатом. Это было очень давно, когда еще не существовало таких шикарных возможностей, как сейчас, в приобретении всякого оружия, снаряжения и снастей. Многое дедушка делал своими рукам. Мышей сам делал, донки, блесны, патроны для охоты, все взвешивал, вымерял, закатывал — все делал сам. Когда он умер и все перешло по наследству ко мне, то я никак не мог понять — и до сих пор не понимаю, — как это все можно сделать самому. Он просто молодец! Действительно, это был охотник с большой буквы, для которого целью была не дичь, а процесс охоты…
Жил дедушка на Павелецкой, у него была коммунальная квартира в старом сталинском доме с абсолютно уникальной атмосферой. Чего там только не было, чего он только не изобретал! Там я прикоснулся к миру приключений и путешествий, охоты и рыбалки.
— Можете сказать, что Вас больше привлекает: рыбалка или охота?
— Не могу. Они настолько разные… Но по идее рыболов должен быть охотником, а охотник — рыболовом. Во мне счастливо уживаются и тот, и другой. А многие из моих друзей ходят по одну сторону баррикад… Но знаю точно: совмещать в одной поездке два этих направления достаточно сложно.
— Конечно, если это не поездка куда-нибудь в тайгу…
— С тайгой меня тоже многое связывает. Я же на БАМе работал, и у меня был такой случай, когда с одним хорошим охотником мы в тайге недели две проходили, проплутали.
— То есть Вы не «паркетный» охотник?
— Нет. Это однозначно.
— Для Вас охота и рыбалка есть нечто рассудочное, чем нужно заниматься, потому что этим занимаются другие, или, как говорится, диагноз?
— Охоту и рыбалку, по-моему, нельзя называть хобби, потому что это не разумный выбор того или иного увлечения, а начало совершенно новой жизни и сама жизнь… И не болезнь, потому что болезнь вспыхивает, прогрессирует, затихает или проходит совсем. А это… Быть охотником или рыбаком для меня нормальное состояние. Если и вирус, то такой, который присутствует постоянно.
— А к людям, которые не больны этим вирусом, как Вы относитесь?
— С уважением. У каждого свои болезни.
— Какую охоту Вы предпочитаете? В одиночку или компанией?
— По настроению, но в основном компанейскую. Потому что, сами знаете, одному сложно — ни разделать, ни дотащить.
— Какие охоты любимые?
— Загонные. Причем люблю сам идти в загон.
— А Вы охотитесь со своей командой — или?..
— В основном такая компания есть, это некий костяк, к которому пристают те или иные люди. Но бывают и компании новые, когда в другие города приезжаешь, например.
Для меня охотники — это некое сообщество людей, как профсоюз: куда ни приедешь, тебя все равно примут.
— Достаточно сказать: «Я — охотник»?
— Да.
— У Вас очень наполненная жизнь. Откуда находится время на охоту, рыбалку?
— Два варианта. Или все сознательно останавливаю, как коня на скаку, потому что понимаю: все, уже пора. Или все дела рассасываются сами собой. Тогда вспоминаю о тех предложениях, которые периодически поступают (их достаточно много), и начинаю их реализовывать. А есть старые добрые места, куда всегда могу приехать — в любое время. Приехать просто отдышаться, походить с ружьем.
— В каких местах Вы предпочитаете охотиться — в новых или старых, проверенных?
— Зверь по большому счету везде один, то есть медведь есть медведь, а кабан — кабан. Поэтому когда едешь на новое место, всегда узнаешь какой-нибудь новый вид или способ охоты. Скажем, приехали мы однажды в Ржев за медведем, там как раз придумали новый (для нас) способ охоты: к дереву на поляне тросом привязывают бочки с тухлым мясом и вокруг делают временные засидки. Очень эффективно. Я такого раньше никогда не видел... И конечно, люди привлекают. Если хорошей компании нет, то на охоте делать нечего, да она и не пойдет. Бывали такие случаи. Однажды мы поехали за тридевять земель, Бог знает куда, приехали, а там какая-то странная компания наркоманов с ружьями.
— Среди ваших друзей-актеров есть охотники?
— Нет, актеры все больше рыболовы.
— Я несколько раз сталкивался с тем, что публичные люди стесняются признаваться в том, что они охотники. Насколько я понимаю, Вы не стесняетесь.
— Нет. Я горжусь тем, что я — русский, охотник и мужик.
— Как Ваше ближайшее окружение относится к тому, что Вы охотник?
— С пониманием (смеется)! Я всех уже на это дело «подсадил», и поэтому с этим все в порядке.
— А Вы любите в свою компанию притягивать людей, которые Вам интересны, дороги?
— Да.
— Есть люди, которых бы Вы хотели сделать охотниками?
— Конечно. И прежде всего потому, что, почувствовав удовольствие от охоты, они станут воспринимать мир богаче. Если же охота им не понравится, если она у них не «пойдет», — ради Бога. Но попробовать всегда стоит. И очень важно ее правильно преподнести, потому что неудачный опыт может отбить желание к охоте на всю оставшуюся жизнь. Тому много примеров. В нашей компании был бизнесмен, на него, совсем неподготовленного, вышел медведь. Так он после этого случая слово «охота» слышать не может. Испугался, и его можно понять. Поэтому важно, чтобы у тебя был хороший учитель, чтобы он правильно тебя вел и своими советами, наставлениями помог почувствовать всю прелесть охоты.
— Вы готовы быть учителем?
— Конечно. Сам я достаточно аккуратно отношусь к советам, которые даю, за свои слова надо отвечать. Но когда понимаю, что лучше взять на себя такую ответственность, я это делаю. Бывали случаи, когда я сам жалел, что рядом не оказалось человека, который бы дал мне нужный совет.
— В России последние 5 лет охота постоянно находится в каком-то неопределенном положении. Вас как охотника это касается?
— Да, у меня, как у любого простого охотника, есть вопросы к новым законам. Например, к пресловутому Лесному кодексу. Помните, когда убрали лесничих, охотоведы и охотники за голову схватились: что теперь будет твориться в лесу без охраны? Ведь все прогнозы сбылись! Чудес не бывает. Дело в том, что настоящие охотники — это не те люди, которые проходят с огнем по земле, и после них ничего не остается. Как раз наоборот, это люди, занимающиеся охраной, воспроизводством, делающие так, чтобы после них оставалось больше дичи. Например, у нас в одном хозяйстве так отлажено воспроизводство кабанов, что мы их просто отпускаем в лес, и поголовье кабана повышается на соседних угодьях. Если, не дай Бог, появляются браконьеры, то наши ребята сразу начинают ими заниматься — когда еще мы милицию дождемся! Но дело в том, что проблема браконьерства, с одной стороны, коренится у нас в воспитании, а с другой — в нашей несчастной жизни. Я прекрасно понимаю людей во Владивостоке, которых гоняют за то, что они ловят рыбу без лицензий. Да им жрать нечего! Что им еще остается делать? Когда люди сидят с голодными детьми, куда им деваться? Некуда абсолютно — только в лес да на речку.
— Я тоже не берусь винить людей, пребывающих в таком состоянии. Пока власть не даст народу жить долго и сыто, нам нечего надеяться на то, что мужик не пойдет в лес.
— Да, в лес или на большую дорогу. По-моему, лучше в лес.
— По словам министра природных ресурсов Трутнева, охотников в России 4 миллиона; среди них есть олигархи и люди, принадлежащие к среднему классу. Но большинство охотников — это все же люди с небольшим достатком. Министр Трутнев видит будущее охоты в развитии частного охотопользования, то есть ратует за частные хозяйства. Как Вы видите будущее охоты в России?
— Мне кажется, что если будет только частное охотпользование, то не будет вообще ничего.
— А Вы согласны, предположим, как собственник охотхозяйства с идеей министра о том, что любой человек имеет право приехать к Вам на охоту, купить путевку, то есть оплатить обслуживание, которое Вы ему предоставите, и спокойно идти охотиться?
— Пожалуйста! Только для таких охотников должны быть определенные квоты. Но не справится частник со всеми проблемами, просто не справится! И потом, я как частник могу поднять цены. Например, кабана, который в среднем стоит 300-400 долларов, могу «запулить» за полторы тысячи. Ну и кто ко мне будет приезжать? Никто. Приедут только богатые, а все остальные окажутся за бортом и пойдут браконьерить.
— А возможен такой вариант, что если в охотничьем хозяйстве будут навязывать развитие только частных форм собственности, то мужик начнет пускать петуха по базам да по вышкам, как Вы считаете?
— Возможен вполне. Я помню, когда был кризис 98-го года, у меня интересная произошла беседа в деревне с трактористом. Я его спрашиваю: — Семен, работы нет, что делать-то будешь?
— Да чё, пойду подожгу кого-нибудь.
— Здрасьте-приехали! И что, меня подожжешь?
— Нет, тебя не подожгу, я тебя знаю. А вот Васька из соседней деревни тебя не знает, он может.
Вот такой вышел разговор. Для меня всегда было загадкой терпение народа, которое вызывает уважение, но и непонимание. Кажется, уже и терять-то нечего, но он терпит.
— С кем Вы удобнее себя чувствуете в лесу на охоте?
— С местными егерями.
—Вам недавно исполнилось 48 лет. Ваш стаж охотника — больше 40 лет. Каково Ваше отношение к «вельможным» охотам, когда стреляют с вертолетов, в вольерах, загородках?
— Но это же не охота, это убийство чистой воды. Охота — это когда зверя надо добыть. И пока ты его добываешь, ты охотишься.
— Андрей, я правильно понимаю, что Вы разделяете добычу зверя и его убийство?
— Конечно, это разные вещи. Зверя именно надо добыть, и это самое правильное слово.
— А если на трофейной охоте зверя не добыли?
— Это нормально. Слава Богу, разделывать не надо. Красота! А мясо купить можно на рынке, ничего страшного.
— Где в Центральной России Вы в основном охотитесь?
— Назову несколько мест: очень хорошее местечко есть у нас подо Ржевом, затем Мещера за Воскресенском и Переславль-Залесский — это вообще фантастика! Там целое море красоты неимоверной. Там медведи есть, и всего 170 килиметров от Москвы, совсем рядом. Одна рыбалка чего стоит — в озере полно лещей! Ох как нас там однажды кабан погонял!
—А как Вы относитесь к тому, что охоту называют спортом?
— Не согласен с этим определением. Для меня это не спорт.
— Вы занимались спортом в нормальном понятии?
— Да.
— А что заставляет людей охоту причислять к спорту?
— Ну, наверное, работа на результат. Если сравнивать, скажем, охоту и стрельбу по тарелочкам, то спортинг — это спорт. А когда от твоей руки погибает живое существо, спортом это как-то странно называть. Я не называю.
— Сейчас очень модной становится трофейная охота, которая основана на некоем тщеславии: мои трофеи больше, лучше, чем у других. Как Вы к этому относитесь — как к слабости людской или иначе?
— Нет, не как к слабости. Если ты добыл зверя, куда рога девать? На стену повесить? Да ради Бога! Но, думаю, если без меры, может получиться как кладбище в доме. Главное, самоцели тут не должно быть. Нравится — собирай трофеи. Можно, скажем, собирать, чтобы использовать в поделках… Правда, лично у меня сразу возникает аналогия с Освенцимом, где из кожи людей делали всякие вещи. Тяжелая аналогия.
— С каким оружием Вы охотитесь?
— У меня два нарезных — «Тигр» и «Барс», две тулки — горизонталка и вертикалка, и «Бенелли». Пять стволов. Иностранка только одна. Больше привык к нашим. Свой самый первый ствол, вертикальный ТОЗ-34 с инжектором, я купил много лет назад. И он еще работает. Там были проблемы, но я отдавал его в ремонт, починили, теперь все нормально. Ружье должно работать так же, как телефон, — чтобы по нему разговаривать, и машина — чтобы на ней ездить. Я понимаю фанатичную любовь некоторых коллекционеров к ружьям: да, это красиво, это достойно, это классно, но с этим ружьем ты на охоту не пойдешь… Есть у меня одно желание — комбинированное ружье: гладкий и нарезной в одном лице. Здорово, но… Меня останавливает вопрос: куда остальные-то ружья девать? Если уж ты ружье взял, то с ним надо охотиться.
— У нас летом из-за пожаров долго не открывали охоту. А вот соседи-белорусы охоту открыли…
— Они молодцы! Я провел в Белоруссии практически полгода. У меня там были съемки — буквально недавно я вернулся из Минска. Съемочный период оказался достаточно плотным, поэтому на рыбалку я еще ездил, а вот поохотиться не пришлось… Я видел, как белорусы относятся к лесу, к пожарам и ко всем остальным делам. Там действительно работают. Можно по-разному относиться к политике и политикам, но то, что я видел по отношению к лесу, к охоте, вызывает уважение.
— За рубежом охотились? Не хочется в Африку съездить?
— Да можно в принципе. Хотя я понимаю, что это недели две-три как минимум.
— Ваши пожелания читателям нашего журнала?
— Получайте удовольствие от происходящего, и неважно, есть трофеи или нет.

Беседовал Александр ЛИСИЦИН
 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея