Андрей Соколов, народный артист России: «Койка» дала мне много поклонниц»

В рамках Первого Всероссийского театрального фестиваля памяти Олега Янковского состоялся спектакль театра «Ленком» «Все оплачено». Роль Александра Амалькара, которую раньше исполнял наш выдающийся земляк, сегодня играет любимец публики Андрей Соколов. После спектакля актер любезно согласился дать интервью «Известиям Приволжья», в котором рассказал о своем отношении к современному театру и поделился своими творческими планами.

— Андрей Алексеевич, надо иметь определенное мужество, чтобы выйти на сцену в роли, которую когда-то играл Олег Янковский. Какие чувства Вы испытывали, работая над этой ролью и первый раз выходя на сцену в образе Александра Амалькара?

— Гордость, ответственность, трепет, обожание. Но страха не было. Я очень уважал и уважаю Олега Ивановича, чтобы позволить себе страх и опуститься ниже плинтуса. Конечно, я понимал, что это будет по-другому, естественно, не так как он. Мы же все равно разные. Другая психофизика и спектакли разные. Единственное, огромная беда, что причиной ввода стал его уход. Это все плюсы перечеркивает.

— Олег Иванович сам вводил Вас на роль?

— Нет, его не было на репетициях, но он благословил меня на эту работу.

— Это единственный спектакль театра Ленком, в котором Вы участвуете?

— Нет, я еще играю Мак-Мерфи в «Полете над гнездом кукушки» после смерти Саши Абдулова.

— Какое Вам досталось «наследство»!

— Да, и груз ответственности в придачу. Я отношу себя к новому поколению «Ленкома» и выходить на сцену с мэтрами (строгим Александром Викторовичем Збруевым, безукоризненной Инной Михайловной Чуриковой) для меня огромная честь.

— Старожилы «Ленкома» к Вам как относятся: строго, дружелюбно, может быть, подтрунивают?

— Я рад, что эта театральная семья меня приняла. Прежде всего «Ленком» — это целая школа не только профессии, но и существования в театральном пространстве. К любому человеку здесь обращаются на Вы. Это очень странно, когда приходит желторотый юнец и его ставят в рамки «Вы-общения». Но это кодекс «Ленкома». Поэтому сохранился высокий и неподражаемый стиль этого театра. Это важно особенно в наше время, когда идет настоящее оболванивание мозгов, чуть ли не сознательная политика по разрушению настоящей культуры человека. Мы, артисты, как можем, боремся с этим.

— Как актер Вы ощущаете, с годами энергетика зрителя меняется?

— Естественно, меняется. И актеры меняются, и школы. Режиссеры ставят перед артистами другие задачи. Может быть, это и неплохо и является данностью времени. Но у меня складывается впечатление, что профессия выхолащивается. Таких актеров, как Александр Викторович, Инна Михайловна, остались единицы. Таких актеров больше не воспитывают. И зритель поэтому меняется.

— На Ваш взгляд, что поможет театру оставаться современным искусством?

— Мне кажется, режиссер должен идти за автором пьесы, не отступая от мира произведения ни на шаг, но при этом иметь мозги сегодняшнего дня. И нужно чуть-чуть заглядывать вперед, не бояться экспериментов. Стараться не повторяться, хотя ничего плохого нет и в повторах. Нужно уметь отстаивать свое мнение, ведь сегодня мы живем сообразно мнению других, формируемому телевидением, прессой, а своего, которого так боятся власть имущие, сформулировать подчас не можем.

— Кстати, о формировании взглядов. По-Вашему, когда успела сформироваться тотальная симпатия к отрицательному персонажу? Кинофорумы «в сети» просто заполонены признаниями в любви подполковнику Карпову из сериала «Глухарь». Почему обаяние зла так всепоглощающе?

— Ответ простой: за что боролись, на то и напоролись. Что воспитали, взрастили, то и хаваем. И даже к отрицательному относимся с пониманием. Естественно, огромную роль в этом играет харизма и талант актера. Но то, что зритель принял жестокость всем сердцем — результат того, что мы разучились отделять черное от белого. Нельзя же вечно плевать в колодец, и ждать, чтобы вода оставалась чистой! Это Вы еще назвали более-менее качественный телепродукт. А есть ведь настоящий ужас! Возьмем телепроекты. Я очень хорошо отношусь к творчеству Ларисы Гузеевой, но «Давай поженимся» - за гранью понимания! Эта передача как раз попирает семейные ценности, а не пропагандирует! Огромное количество мыла, просто шквал, и мы глазом к этому привыкаем, телевизор для нас уже как член семьи. И мы не осознаем, что искусство «ниже пояса» становится для нас нормой. И обаяние зла — обыденностью. Отклик идет на сиськи-письки, а серьезная литература требует внутренней работы. А для этого надо душу тренировать.

— Среди «многосериек» нашел своего зрителя «Охота на асфальте» (в этом фильме Соколов сыграл главаря банды по кличке «Мирон», – авт.). Мне показалось, что злодей — не Ваше амплуа...

— А я очень люблю эту роль. Мирон — человек неоднозначный, который как ни странно, по понятиям благороден. Лидер банды имеет свой собственный кодекс чести, чем заслужил уважение своих подданных и зависть криминальных авторитетов. Это опять же — к вопросу об «обаянии зла».

— В жизни после этой роли криминальный мир как-то выходил с Вами на связь?

— Нет. Но был такой случай. Меня останавливает гаишник и спрашивает: «Ты с нами или против? Ты чё уродов-то стал играть»? - «Да работа у меня такая», – растерялся я. «Ну ладно. Ты давай это, не хулигань». Как-то близко к сердцу народ принял эту роль. В «Крестном отце» персонаж, которого сыграл Аль Пачино, тоже всех убивал, и даже близких. Но там была показана сага о семье, а Пачино стал одним из самых популярных актеров мира.

— С Алом Пачино у меня «своя история». Меня потрясла его работа в «Запахе женщины». Я так рыдала от осознания бесконечности человеческого таланта! Вам свойственно восхищаться коллегами или завидовать им?

— Я завидую масштабности ролей и масштабности личности и таланта актера, который мастерски ведет свою роль. Смотришь и диву даешься, ешкин ты кот, ну как это! Черной зависти нет, не дай бог. Жалею, если мечтаешь о роли, а она прошла мимо. Вот эта грусть присутствует, да.

— На пьесу, над которой Вы начинаете работать, смотрите с позиции режиссера или актера?

— Это два разных взгляда, но самый правильный — взгляд зрителя. Когда читаешь, и понимаешь, задело тебя произведение или нет. Если произведение задело, то и поставить хочешь и сыграть.

— Над чем Вы работаете сегодня?

— Есть «в столе» некоторые современные пьесы, но нет денег и времени для их воплощения в театре. Недавно отснялся в последнем сезоне «Адвоката». Режиссер решил поставить жирную точку и завершить этот проект. Играю в двух театрах, поступило предложение из третьего. Пока я в раздумьях, как все это совместить, потому что мне еще предложили снять «полный метр».

— Какова судьба Вашего режиссерского дебюта – фильма «Артефакт»?

— Он был высоко отмечен профессионалами. На Втором Всероссийском кинофестивале «Золотой Феникс» он получил приз «Дебют» за режиссуру, композитор Павел Кашин за музыку к фильму был награжден Призом имени Михаила Глинки. Гильдия режиссеров России тоже его оценила наградой «За лучшую режиссуру». А в телепрокате – не формат. Говорят, что в нем слишком много добра.

— Ваш зритель идет за Вами со времен «Маленькой Веры»?

— Думаю, что оттуда. Судя по письмам, много поклонниц мне дала «Койка» (этот спектакль по пьесе Андрея Яхонтова Андрей Соколов поставил и сыграл в нем главную роль. - авт.) Вообще в моей фильмографии 120 ролей. Жаль, что зрители знают далеко не все эти работы.

— Если бы состоялась встреча секс-символов России и Голливуда, что бы Андрей Соколов сказал Брэду Питту?

— У Михаил Александровича Ульянова состоялся диалог с голливудским коллегой. И тот заявил: «Мое участие в фильме стоит 10 миллионов долларов». И спросил: «А сколько стоишь ты»? Михаил Александрович подумал и ответил: «Да ни хрена я не стою». Я бы сказал то же самое.
 
Голосование
Выбираем лучший фильм, в котором снимался Андрей Соколов.
Спектакли
Стихи Андрея